Новости

22 октября 2011
Открыты новые направления нашей работы: мемуаристика и публицистика.
подробнее »
6 сентября 2011
У нас день рождения, нам исполнилось три года!
подробнее »
18 августа 2011
Создана общественная лига, объединяющая ведущие гуманитарные образовательные центры.
подробнее »

Опрос

Какое направление для вас наиболее интересно?
Наука
Философия
История
Мемуары
Классика
Публицистика

Наука

Фасциатус (Ястребиный орел и другие)
Фасциатус (Ястребиный орел и другие)
Фасциатус название красивой и редкой птицы, известной в нашей стране как ястребиный, или длиннохвостый, орел. Он совмещает соколиное изящество, тело­сложение и быстроту полета с силой и мощью орла. Встретить эту великолеп­ную птицу можно в Туркмении, Казахстане, на юге Европы, в Индии и...
Излучающие свет. Тайные правители мира
Излучающие свет. Тайные правители мира
Эта книга — увлекательное исследование, посвященное истории таинственной касты жрецов, негласно правящей миром испокон веков и по сей день. Задолго до возникновения письменности Излучающие Свет были носителями передовой культуры. Миссией этих избранных было сохранение древних знаний. Целью — не...
Тайная история мира
Тайная история мира
В древнем мире сакральные знания охранялись так же строго, как и ядерные секреты в наши дни. Владение ценнейшей информацией о научных и магических практиках древности позволяло посвященному обладать статусом полубога. На долю обычных людей оставались легенды и мифы, в которых были зашифрованы лишь...

Фасциатус (Ястребиный орел и другие)

Полезное » Фасциатус (Ястребиный орел и другие)

АФГАНИСТАН

…я слы­шу возглас­ы "урус, урус!" и вижу пять челов­ек аф­ганской прислуг­и: один из них кри­чит мне: "боро!" (прочь, вон!) и прицеливае­тся из винтовк­и, а осталь­ные, сде­лав злобные гла­за, руга­тельски руга­ют Рос­сию и Пер­сию. То­гда я сни­маю с плеч ру­жье и, покляв­шись, что застре­лю когони­будь, если не прекрат­ят ру­гань, под­хожу к изгород­и и спраши­ваю о при­чине подобно­го отношен­ия. "Имеем хук­му (приказан­ие) от саги­ба Тренча (ан­глийский консул…) не пус­кать рус­ских лю­дей к колодц­ам и гнать их выстрелам­и", отвеч­ает один из нахал­ов. "Боро!" "Попроб­уйте сде­лать это", возраж­аю я и, ве­лев передать мистер­у Тренчу некотор­ые эпитет­ы, приказыв­аю раз­вьючить часть карав­ана…

(Н. А. Зарудн­ый, 1916)

Да бу­дет из­вестно вам, возвестил он, стоя неподалеку от трона… что с нынешнего дня ваша страна объединяется со страной Чин, правителем коей являюсь я… Если вы несогласны с моим решением, я тотчас уничтожу вашу страну.

(Хорас­анская сказка)

"10 июня…. Гнездящиеся в парке советского посольства сорокопуты упорно игно­рируют войну, легкомысленно занима­ясь своими семейными делами, словно ничего вокруг и не происходит. Выясняя отношения, подергивают себе франтова­тыми рыжи­ми хвостами. Мы же с Володиным, на фоне осадной кабульской жизни, наслаждаем­ся урываемыми минутами наблюдений за птицами с особым упоением.

Пройдя автоматчиков у входа, можно расслабиться, даже, гденибудь подальше от дорожек, незаметно развалиться на зеленой травке под акацией, сквозь ажурную листву которой просвечивает серое от жары, безоблачное хорасанское небо…

"В Хороссане есть такие двери, где обсыпан розами порог. Там живет задумчивая пери. В Хороссане есть такие двери, но открыть те двери я не мог…"

Цветов в посольстве полно, поистине райские кущи. Эдем за трехметровой стеной с охраной у ворот. Все поливается, поэтому заросли и буйство жизни как в джун­глях. Вон сорокопут, сидя на сухой ветке, ловит, слетая в траву, четвертую огромную сочную гусеницу подряд. Лафа.

Пошастать бы по горам, посмотреть, как там орлы, и вообще. Зарудный сто лет на­зад в этих краях фасциатусов встре­чал постоянно. Интересно, какая популяция здесь сейчас?

Сэр Володин, кстати, поработав в полусотне стран по всему свету и птиц насмот­ревшись всяких, за историей ястребино­го орла следит по моим рассказам с особым вниманием, выделяя эту птицу даже на престижном фоне прочих хищников.

Порой, минуя охранника с автоматом, я прихожу в володинский ооновский офис выпить кофе. Здороваюсь с Наби, его элегантным секретарем высоким крепким афганцем западного склада, проработавшим десять лет в Штатах (интересно, шпио­нит он за нами или нет?), вслепую печатающим на английском и на дари, иронически улыбающимся на наши шутки и остроты, но никогда не присоединяющимся к нефор­мальным разговорам "белых боссов".

Подчеркнуто дружелюбно киваю ханумке средних лет, неподвижно сидящей в углу на стуле со стеклянным взглядом, каждый раз судорожно скукоживающейся от моих приветствий.

Привет! Кофе будешь? Володин не прочь оторваться от своих бумаг по по­воду моего прихода.

Буду. Вообщето я кофе не жаловал до приезда сюда, но уже научился пить его в любое время дня на ооновских тусовках.

Володин по–английски обращается к Наби, тот на дари к ханумке–статуе. Она встает, как робот–мумия, и молча вы­полняет простые движения, наливая и подавая мне кофе, пиалушку с маленькими кусочками сахара, блюдечко с ореховым пече­ньем, а потом опять садится на свой стул с по–прежнему непроницаемым лицом.

Ритуал, порядок, иерархия. Восток. Три языка друг за другом, и все изза одной чашки кофе. Вот она, чарующая и непод­дельная прелесть бытия…

Я присаживаюсь у окна, рассматривая буднично копошащийся внизу Кабул. Сего­дня воскресенье, но здесь выходной по пятницам; и не десятое июня сегодня, как у нас, а двадцатое марта по местному календарю. А год, так и вообще не тысяча де­вятьсот восемьдесят пятый, а тысяча триста шестьдесят четвертый.

Слева от дороги по крутому склону горы карабкаются нагроможденные друг на друга глинобитные постройки, создавая в совокупности некое единое грандиозное архитектурное сооружение, небоскреб не небоскреб, муравейник не муравейник. На дорогах желтые, как во многих странах (но не в Союзе), такси и такие же желтые автобусы с окнами без стекол и со свисающими из дверей гроздьями пассажиров.

Комментарии (0)

Пока пусто