Новости

22 октября 2011
Открыты новые направления нашей работы: мемуаристика и публицистика.
подробнее »
6 сентября 2011
У нас день рождения, нам исполнилось три года!
подробнее »
18 августа 2011
Создана общественная лига, объединяющая ведущие гуманитарные образовательные центры.
подробнее »

Опрос

Какое направление для вас наиболее интересно?
Наука
Философия
История
Мемуары
Классика
Публицистика

Наука

Фасциатус (Ястребиный орел и другие)
Фасциатус (Ястребиный орел и другие)
Фасциатус название красивой и редкой птицы, известной в нашей стране как ястребиный, или длиннохвостый, орел. Он совмещает соколиное изящество, тело­сложение и быстроту полета с силой и мощью орла. Встретить эту великолеп­ную птицу можно в Туркмении, Казахстане, на юге Европы, в Индии и...
Излучающие свет. Тайные правители мира
Излучающие свет. Тайные правители мира
Эта книга — увлекательное исследование, посвященное истории таинственной касты жрецов, негласно правящей миром испокон веков и по сей день. Задолго до возникновения письменности Излучающие Свет были носителями передовой культуры. Миссией этих избранных было сохранение древних знаний. Целью — не...
Тайная история мира
Тайная история мира
В древнем мире сакральные знания охранялись так же строго, как и ядерные секреты в наши дни. Владение ценнейшей информацией о научных и магических практиках древности позволяло посвященному обладать статусом полубога. На долю обычных людей оставались легенды и мифы, в которых были зашифрованы лишь...

Фасциатус (Ястребиный орел и другие)

Полезное » Фасциатус (Ястребиный орел и другие)

ЧЕРНЫЙ КОРШУН И ЧАЧА

Те­перь я уле­таю. А когда понад­облюсь тебе, со­жги одно из пе­рьев; и я сра­зу же яв­люсь на по­мощь…

(Хорас­анская сказка)

"18 мая. Здравия желаю, товарищ Андрюня!

Вольно. Сегодня я сподобился все же залезть на самую высокую вершину в окру­ге. Это Хасар. Где бы ты ни ходил по долине среднего течения Сумбара, отовсюду видны две главные горы: Сюнт и Хасар. Сюнт конусовидный, а Хасар с плоской широкой вершиной, но повыше.

Поднимался от подножия, не торопясь, наблюдая птиц, четыре часа. Верх горы место очень своеобразное: широкое, слегка волнистое плато с великолепными тра­вами и разбросанными в понижениях рощицами цветущего боярышника и ди­кой вишни.

А надо всем этим мотается в синем небе полтора десятка черных коршунов, кор­мящихся в воздухе жуками. Летают вперемешку, паря и время от времени выделы­вая пируэты и виражи, перед тем как притормозить в полете, поставив тело верти­кально, и схватить насекомое вытянутой вперед тонкой лапой. Потом подносят до­бычу к клюву, обрывают жесткие жучиные ноги и едят жуков вместе с крыльями.

И вот смотрю я на все это и понимаю, что после Бомбея черный коршун стал для меня совершенно особой птицей. Причем, помню, Чача тогда, первым же утром по­сле нашего прилета, за столом так по–будничному сказал: "Хватит расси­живать, ор­нитоптер, вставай, пошли птичек покормим".

Я еще не понял тогда ничего: не замечал я за ним пристрастия к содержанию птиц. А оказалось, что кормить мы идем диких черных коршунов, живущих в Бомбее прямо в городе в несметном количестве (мне еще Володин про такое же в Дели рассказы­вал).

Жены и дети наши спят, а мы с ним выходим на балкон какогото поднебесного этажа весь Бомбей под нами, солнце встает, Индийский океан в километре пле­щется, Чача достает кусочек сырого мяса и начинает им размахивать. Сразу отку­дато появляется коршун и стремительно приближается к нам, ловя подачку на лету в метре от наших физиономий.

После такого я уже оторваться от этого занятия не мог. Извел весь провиант, но пронаблюдал потрясающие вещи. Они не только брошенное на лету подхватывают, они, пикируя на страшной скорости, берут кусочек мяса с раскрытой ладони! Поду­май сам, какой это пилотаж и глазомер! Ведь страшно всетаки: человек, рядом вто­рой снимает это на камеру, а ку­шатьто хочется.

И вот коршун видит мою руку, взлетает с крыши противоположного здания; летит к нам, метров за десять прекращает махать крыльями, складывает их наполовину, пи­кирует по плавной траектории, развивая устрашающее ускорение, а в мо­мент подле­та берет лапой угощение с руки так, что ладони касается лишь на микрон и только тупой наружной стороной когтя, которым подцепляет прозрачный ломтик мяса. Но что ощущается при этом безошибочно, так это железная хватка кажущейся такой тонкой лапки.

Собралось птиц десять одновременно, устроили целый хоровод перед балконом, сменяя друг друга на заходах за едой, как садящиеся самолеты в аэропорту. Потря­сающе.

Такое исключительное зрелище, что мы даже Чачину любительскую видеосъемку поставили потом в Останкино (полу­чив высочайшее разрешение на технический брак) в программу "В мире животных" перед импортным фильмом про ин­дийских птиц, который я переводил и комментировал.

Я от этих птичьих игр пришел в такой пионерский восторг и так ошалел, что, за­кончив эту небывалую кормежку коршу­нов, находясь в эйфории нашего первого утра в Индии (и для пущей праздничности бытия), мы с Чачей прямо в семь утра набухались джина с тоником и поехали по еще сонному воскресному Бомбею на какуюто специальную улочку, к знакомо­му ему индусу, торгующему фруктами на лотке–телеге с огромными колесами.

Стройный, с элегантным утонченным лицом, продавец выбрал для нас из целой горы два "самых лучших" кокоса, сде­лал с ними поочередно чтото факирское: под­кинул в воздух, одновременно подхватив с прилавка короткий нож, потом чиркнул несколько раз этим ножом по окружности коко­совой лысины, с подозрительной лег­костью смахнул кривым лезвием жесткую ореховую верхушку и протянул сначала мне, а через три секунды Чаче уже открытый орех с трубочкой и с врезанной в стенку пластинкой скорлупы (чтобы выскрести после питья творожно–мягкую серединку).

Комментарии (0)

Пока пусто