Новости

22 октября 2011
Открыты новые направления нашей работы: мемуаристика и публицистика.
подробнее »
6 сентября 2011
У нас день рождения, нам исполнилось три года!
подробнее »
18 августа 2011
Создана общественная лига, объединяющая ведущие гуманитарные образовательные центры.
подробнее »

Опрос

Какое направление для вас наиболее интересно?
Наука
Философия
История
Мемуары
Классика
Публицистика

Наука

Фасциатус (Ястребиный орел и другие)
Фасциатус (Ястребиный орел и другие)
Фасциатус название красивой и редкой птицы, известной в нашей стране как ястребиный, или длиннохвостый, орел. Он совмещает соколиное изящество, тело­сложение и быстроту полета с силой и мощью орла. Встретить эту великолеп­ную птицу можно в Туркмении, Казахстане, на юге Европы, в Индии и...
Излучающие свет. Тайные правители мира
Излучающие свет. Тайные правители мира
Эта книга — увлекательное исследование, посвященное истории таинственной касты жрецов, негласно правящей миром испокон веков и по сей день. Задолго до возникновения письменности Излучающие Свет были носителями передовой культуры. Миссией этих избранных было сохранение древних знаний. Целью — не...
Тайная история мира
Тайная история мира
В древнем мире сакральные знания охранялись так же строго, как и ядерные секреты в наши дни. Владение ценнейшей информацией о научных и магических практиках древности позволяло посвященному обладать статусом полубога. На долю обычных людей оставались легенды и мифы, в которых были зашифрованы лишь...

Фасциатус (Ястребиный орел и другие)

Полезное » Фасциатус (Ястребиный орел и другие)

ЧУРЕК

Ты кто та­кой? спросила она меня.

Стран­ник, ищу­щий прию­та, отвеч­ал я.

Старушк­а провод­ила меня в дом и, ска­зав:

Располагайс­я здесь, удалил­ась…

(Хорас­анская сказка)

Со временем ко мне присмотрелись и попривыкли. Все реже проявлялась насто­роженность, все чаще звучало уже зна­комое, с акцентом "Драствуй!". Когда порой я отправлялся к горам, подъезжая на грузовике с рабочими ВИРа до Игдеджи­ка са­дового питомника у подножия Сюнт–Хасардагской гряды, каждая такая поездка превращалась в интереснейшее наблюдение за веселыми и доброжелательными людьми.

Я не понимал ни слова из того, что порой с тактично сдерживаемыми улыбками го­ворилось обо мне и о моей необычной одежде, но с какой искренней теплотой звуча­ло от пожилых женщин, двигающихся на скамейке в кузове, чтобы освободить мне тесное местечко: "Садись, сыну".

Залезание ханумок на грузовик всегда оказывалось целым представлением с под­биранием многочисленных юбок, крях­тящим сетованием на возраст, собственную не­поворотливость и необоснованную высоту кузова, шутливыми отбиваниями узелками с едой от мужских подсаживающих рук и не утихающими на протяжении всей дороги шутками, сопровождающи­мися редким по искренности и доброжелательности сме­хом.

Подкалывающий товарища остряк, сказав чтонибудь, вызывающее общий смех, подставлял открытую вверх ладонь, по которой подкалываемый, смеясь, дружески хлопал сверху своей рукой. Такой шлепок открытых ладоней подтверждал друже­ственность шуток, доверие и незатаивание зла или обид.

Наблюдая все это, я раз за разом поражался тому, как эти люди умеют отрешить­ся от забот, отдаваясь радости теку­щего момента, живя им столь насыщенно и столь самозабвенно.

Но больше всего в происходящем, как и вообще во всех моих наблюдениях за туркменами, меня поражали лица стари­ков. И особенно лица пожилых женщин.

Много слыша о положении женщин на Востоке, я выискивал на них выражение за­битости и угнетенности, но никак не на­ходил. На смуглых морщинистых ликах, пора­жающих сдержанной и элегантной красотой, отчетливо угадывались досто­инство, всепрощение и ненавязчивая готовность приютить любого неприкаянного, вне зави­симости от его возраста, языка или веры. Может быть, я идеализирую. Но я честно не могу представить, чтобы туркменские женщины, подобно некоторым иным му­сульманкам, забивали камнями иноверцев…

Когда я только начал работать в Туркмении, Игорь и Наташа, прожившие в Туркме­нии много лет, наставляя меня на путь истинный в этой новой для меня му­сульманской культуре, среди прочего особо отметили: "Обрати самое пристальное внимание на лица туркменских старух это чтото потрясающее". Так оно и оказа­лось. Лица пожилых туркменок букваль­но завораживали своим изнутри исходящим сиянием. Почему именно туркменские лица в большей степени, чем, напри­мер, рус­ские? Не знаю.

Один раз в горах, поблизости от иранской границы, я забрел особенно далеко, уже несколько часов подряд сидел на од­ном месте, пялясь в бинокль на жаворонков, когда вдруг услышал вокруг фырканье поднял от бинокля глаза и увидел, что вплотную со мной отара овец, которую гнали не чабаны, а всего одна очень пожи­лая туркменка, идущая вслед за ишаком, нагруженным баулами обычного пастушье­го скарба: кошма, закопченный кумган, чтобы вскипятить чай, простая еда. Я поздо­ровался, она, никак не ответив, прошла дальше, а потом остановила ишака, достала из мешка на его спине чурек, отломила от него солидную горбушку и, вернувшись, молча и безоговорочно вручила ее мне…

Лицо ее при этом оставалось практически безучастным, оно не выражало никаких видимых эмоций, но отчетливо излу­чало то особое обаяние, о котором я говорю. Это был один из первых незабываемых уроков того, что я впоследствии научил­ся назы­вать изысканным академическим термином "межкультурное общение". Потом я ви­дел отсвет той же ауры на ли­цах стариков во многих других местах в азиатских стра­нах, на лицах индейцев в Америке, полинезийцев на тихоокеанских островах.

Уже понятно, что это не национальное, нет. Это некое видимое проявление не вы­ставляемой напоказ истинной жизнен­ной мудрости, доступной только возрасту, и, ви­димо, прежде всего женскому возрасту. Лишь недавно, поездив по цен­тральным российским областям и побывав в таких углах, до которых и на гусеничной технике доберешься не всегда, я на­шелтаки подобные лица русских женщин. Но так и не по­нял пока до конца, почему они попадаются реже и производят меньшее впечатление. Может, неевропейские черты для меня както по–особому выразительны; может, к лицу человека, говорящего на чужом языке, присматриваешься внимательнее; мо­жет, сказывается большая погруженность этих культур в себя и отрешенность от кон­кретных реалий вокруг; может, в этих лицах просто больше внутреннего достоинства, а может, я еще сам не до конца научился видеть все это… Короче, обратите внима­ние поймете, о чем я говорю.

Комментарии (0)

Пока пусто