Новости

22 октября 2011
Открыты новые направления нашей работы: мемуаристика и публицистика.
подробнее »
6 сентября 2011
У нас день рождения, нам исполнилось три года!
подробнее »
18 августа 2011
Создана общественная лига, объединяющая ведущие гуманитарные образовательные центры.
подробнее »

Опрос

Какое направление для вас наиболее интересно?
Наука
Философия
История
Мемуары
Классика
Публицистика

Наука

Фасциатус (Ястребиный орел и другие)
Фасциатус (Ястребиный орел и другие)
Фасциатус название красивой и редкой птицы, известной в нашей стране как ястребиный, или длиннохвостый, орел. Он совмещает соколиное изящество, тело­сложение и быстроту полета с силой и мощью орла. Встретить эту великолеп­ную птицу можно в Туркмении, Казахстане, на юге Европы, в Индии и...
Излучающие свет. Тайные правители мира
Излучающие свет. Тайные правители мира
Эта книга — увлекательное исследование, посвященное истории таинственной касты жрецов, негласно правящей миром испокон веков и по сей день. Задолго до возникновения письменности Излучающие Свет были носителями передовой культуры. Миссией этих избранных было сохранение древних знаний. Целью — не...
Тайная история мира
Тайная история мира
В древнем мире сакральные знания охранялись так же строго, как и ядерные секреты в наши дни. Владение ценнейшей информацией о научных и магических практиках древности позволяло посвященному обладать статусом полубога. На долю обычных людей оставались легенды и мифы, в которых были зашифрованы лишь...

Фасциатус (Ястребиный орел и другие)

Полезное » Фасциатус (Ястребиный орел и другие)

КАМЕНКА–ПЛЯСУНЬЯ

При­веду еще несколь­ко дополнен­ий…

(Н. А. Зарудн­ый, 17 марта 1919)

"17 марта…. Недавно прилетевшие каменки–плясуньи скачут и вертятся около своих нор, оглашая все вокруг звонкими трелями вперемешку с копированием песен самых разных птиц и с почти человеческим хулиганским свистом. Никак не могу при­выкнуть: день за днем, услышав за спиной вызываю–щее "Фюить!", быстро оборачи­ваюсь, предполагая, что это меня кто- то фамильярно–вызывающе окликает таким манером. А на меня испытующе смотрит черными птичьими глазка­ми, лихо дергая хвостом, самец каменки–плясуньи… Чертыхнешься про себя и идешь дальше.

Как у Зарудного: "Громким, сильным голосом распевает чекан по утрам и в предве­чернюю пору, сидя на какомнибудь выдающемся предмете вроде верблюжьего чере­па, бугра, вершины куста или поднимаясь на сотню–дру­гую футов и медленно опус­каясь на распростертых крылышках, и далеко в пустыне разливаются милые звуки его песни, и слушаешь маленького певца с бесконечным удовольствием и благодар­ностью. Чекан в совершенстве копирует голоса всех птиц пустыни;…не довольству­ясь этим, он подражает, конечно в миниатюре, реву ишака и верблюда, ржанию ло­шади;…он передает в своей песне шум проходящего каравана, с шорохом ног о пе­сок, со стуком копыт, со скрипом вьюков и грубым смехом туркмена. Уже одна птица способна оживить излюбленный ею уголок, когда же запоют их несколько вся­кий страстный любитель природы должен будет сознаться, что и глухая пустыня имеет свои заманчивые прелести". Заме­чательно. И это 1896 год…

Каменка–плясунья… Последняя птица, про которую Зарудный писал, работая над очередной книгой, перед смертью. Так и лежала на его столе запись про каменку–плясунью, когда самого Зарудного вдруг не стало: "Приведу еще несколько дополне­ний…"

Что произошло? Загадка. Как может человек, работавший всю жизнь препарато­ром, по ошибке выпить отравленную жидкость? Что бы там ни было в музее мы­шьяк для обработки шкур, или квасцы, или что еще. Это не то, что можно вы­пить случайно, спутав с чемлибо. Сидел, работал за столом, писал про каменку–плясу­нью, выпил случайно яд, почувство­вал недомогание, взял извозчика, поехал домой и умер там три часа спустя… Непостижимо. Воистину у каждого свой путь..

Именно так закончилась жизнь одного из самых замечательных и одаренных лю­дей начала века. Человека, которого совре–менники могли сравнить лишь со знаме­нитым Н. М. Пржевальским. Исследователя, чье имя многократно сохранено в назва­ниях десятков и десятков впервые описанных им животных. Обаятельного и внима­тельного собеседника; гостепри­имного хозяина; неутомимого путешественника; страстного и удачливого охотника; ценителя женской красоты и любителя бокала красного вина за обедом; наблюдателя, способного видеть то, что было незаметно другим. "Небольшого ростом, почти тщедушного человека, останавливающего на себе внимание разве только характерным южным типом своего лица, быстротой и гибкостью своих всегда ловких движений да открытым, детски доверчивым взглядом темнокарих глаз" (А. П. Семенов–Тян–Шанский, 1919). По–настоящему скромного характера, чурающегося популярности, известности и публич­ных выступлений. Огромного сердца, вместившего в себя бескрайнюю любовь и к российской природе, и к горам Туркеста­на, и к прокаленным пустыням Персии. Энтузиаста и гуманиста в высшем значении этих слов.

Зарудный: "Я верил в свои силы, выносливость и энергию… мне казалось, что я легко справлюсь с возложенными на меня обязательствами и вернусь с добычею, богатою во всех отношениях… Мне были нипочем ни грозные соляные кеви­ры и пес­чаные дешты, ни "бад–и-сад–бист–и-руз" (ветер 120–ти дней), порою томитель­ный и расслабляющий, ни паля­щее солнце, ни пересохшее от жажды горло, ни утом­ленные глаза, но у меня почти всегда не хватало времени и не всегда хватало сил в тех редких случаях, когда оно оставалось. Когда мы проходили пустынями, я целый день посвящал поискам, часто бесплодным (днем в персидских пустынях нередко можно пройти целые версты и не встретить на пути ни одной пти­цы, а в тихую погоду не услыхать ни одного звука), и возвращался на стан со скудною большею частью добычею, и к тому же настолько утомленным, что после препарирования и укладки добытого часто положительно не был в состоянии приниматься за любопытную ве­чернюю охоту: ловлю на фонарь, поиски с ним, постановку капканов, и я был в от­чаянии… Когда же наш путь пролегал странами, щедрее одаренными природою, снова отчаяние: в несколько часов мне удавалось собрать много, пролетали целые часы за работой, садилось солнце, быстро наступали темные южные су­мерки и вот пропущено время, чтобы караулить крупного зверя на водопой, сторожить птиц на ночлег и искать чтони­будь новое; а туг еще записать свои наблюдения, уложить отпрепарированное, набить ружейные патроны, приготовить себя к раннему утру следующего дня, а в награду за труд потеря аппетита и вместо сна беспокойная, тоскливая дрема…" (1900).

Комментарии (0)

Пока пусто