Новости

22 октября 2011
Открыты новые направления нашей работы: мемуаристика и публицистика.
подробнее »
6 сентября 2011
У нас день рождения, нам исполнилось три года!
подробнее »
18 августа 2011
Создана общественная лига, объединяющая ведущие гуманитарные образовательные центры.
подробнее »

Опрос

Какое направление для вас наиболее интересно?
Наука
Философия
История
Мемуары
Классика
Публицистика

Наука

Фасциатус (Ястребиный орел и другие)
Фасциатус (Ястребиный орел и другие)
Фасциатус название красивой и редкой птицы, известной в нашей стране как ястребиный, или длиннохвостый, орел. Он совмещает соколиное изящество, тело­сложение и быстроту полета с силой и мощью орла. Встретить эту великолеп­ную птицу можно в Туркмении, Казахстане, на юге Европы, в Индии и...
Излучающие свет. Тайные правители мира
Излучающие свет. Тайные правители мира
Эта книга — увлекательное исследование, посвященное истории таинственной касты жрецов, негласно правящей миром испокон веков и по сей день. Задолго до возникновения письменности Излучающие Свет были носителями передовой культуры. Миссией этих избранных было сохранение древних знаний. Целью — не...
Тайная история мира
Тайная история мира
В древнем мире сакральные знания охранялись так же строго, как и ядерные секреты в наши дни. Владение ценнейшей информацией о научных и магических практиках древности позволяло посвященному обладать статусом полубога. На долю обычных людей оставались легенды и мифы, в которых были зашифрованы лишь...

Фасциатус (Ястребиный орел и другие)

Полезное » Фасциатус (Ястребиный орел и другие)

КОРМЯЩИЙ ОТЕЦ И ВОВИК

О муд­рейшие из мудрых! Наш ново­рожденный не берет грудь ни у одной из кормилиц. В чем тут причина?

(Хорас­анская сказка)

"15 мая…. Едем с Переваловым в вольеры на Пархай кормить джейранят.

Они носятся вдоль сетчатого забора, не подпуская к себе и не подходя сами. Пере­валов, разговаривая с ними ласково, как с малыми детьми, начинает кормежку с "ментора" маленького беленького козленочка, назначение которого научить джейранят не бояться кормильцев. Козленочек сосет молоко за милую душу, но ди­кие парнокопытные дети, даже глядя на это, в очередь к соске не выстраиваются. Нам приходится их ловить по одному и кормить, удерживая насильно. Интересно, что, будучи пойманными и прижатыми к животу, длинноногие малолетки перестают нервничать и охотно берут соску.

Лишь одна девочка Номер Семь (с большой черной семеркой на боку, нарисован­ной несмываемым урзолом краской для меховых изделий) подскакивает к нам сама, требуя молока. Она накидывается на соску с почти недетской алчностью, вся дрожит от возбуждения, переступает тонюсенькими ножками, а ее черный хвостик крутится при этом из стороны в сто­рону со скоростью, обычно не свойственной живо­му организму или какимлибо его частям. Потеха.

Покормив зверей, на обратном пути зашли с Серегой на озеро в Игдеджик иску­паться. Не жарко, градусов тридцать, но хватает, по холмам вверх–вниз с саквояжем все равно идешь взмыленный ("клик–клик" шагомер; Перевалов смеет­ся: "От тебя. П–в, всегда тикает в такт шагам, как от робота").

Озеро это не озеро, а пруд; перегорожен ручей плотинкой, вот и набирается зи­мой вода (для полива ВИРовских участков в Игдеджике). Но на пруд вовсе не похоже: уровень воды все время скачет, поэтому никакая околоводная расти­тельность не за­крепляется по берегам; лишь в одном месте торчит какаято жалкая куртинка камы­ша (тоже на грани выжи­вания, как и многое другое здесь).

Но зато сама вода чистейшая (ни простейших в ней, ни водорослей), ярко–голубая с морским зеленоватым отливом (из- за солей), фантастика; как кусок океана по­среди холмов.

На берегу рыжая цапля меланхолично сидит с лягушкой в клюве. Наверное, не го­лодная, мусолит эту амфибию, словно сетуя на такую непрезентабельную еду.

Плескались с Переваловым минут сорок, вдоволь. Он плывет тощий, длинный; спина загорелая до черноты, как у не­гра; вода ее обтекает, капли блестят на неуго­монной шевелюре; на черной физиономии усы торчат и белки глаз сверкают або­риген аборигеном; ландшафт вокруг голые многоцветные холмы, словно мы не в Кара–Кале, а в лагуне на тро­пическом острове; пальм только не хватает.

Вылезли на берег сразу правда жизни: никогда не видавшие солнца ноги у Се­реги молочно–белые; шорты здесь не приняты (не поймут туркмены), без штанов не ходит, а загорать специально в этих краях это как в тундре на лыжах ка­таться без нужды для развлечения. Торец черный, а ноги белые; кино. Я ему:

— Перевалов, ты своей двуцветностью опровергаешь все законы генетики и на­глядно олицетворяешь неизбежный дуа­лизм европейца в Азии: приспосабливаешь­ся, рожей и спиной уже черней туркменов, а в подштанниках все равно твоя исконн­ая натура кроется…

А он мне:

Молчи уж, бледнолицый, не проявляй так откровенно свою веснушчато–рыжую зависть к моему загару.

После купания он потащил меня в микрорайон допить шампанское, купленное по поводу того, что вся дружная моло­дежная коммуна сотрудников заповедника разле­телась по полям кто куда, оставив Сереге и ОБП полтора дня уединения.

Жизнь в заповеднике, при всей интересности работы в природе, не сахар; я бы не смог. Идиллия идиллией, все моло­дые, все интересующиеся работой, никаких осо­бых конфликтов, керосин друг другу в щи никто не подливает, но от посто­янного огра­ниченного круга общения и невозможности уединиться иначе как в поле уста­лость накапливается неизбежно. Вряд ли ктолибо из всех этих ребят продержится здесь действительно долго.

Комментарии (0)

Пока пусто