Новости

22 октября 2011
Открыты новые направления нашей работы: мемуаристика и публицистика.
подробнее »
6 сентября 2011
У нас день рождения, нам исполнилось три года!
подробнее »
18 августа 2011
Создана общественная лига, объединяющая ведущие гуманитарные образовательные центры.
подробнее »

Опрос

Какое направление для вас наиболее интересно?
Наука
Философия
История
Мемуары
Классика
Публицистика

Наука

Фасциатус (Ястребиный орел и другие)
Фасциатус (Ястребиный орел и другие)
Фасциатус название красивой и редкой птицы, известной в нашей стране как ястребиный, или длиннохвостый, орел. Он совмещает соколиное изящество, тело­сложение и быстроту полета с силой и мощью орла. Встретить эту великолеп­ную птицу можно в Туркмении, Казахстане, на юге Европы, в Индии и...
Излучающие свет. Тайные правители мира
Излучающие свет. Тайные правители мира
Эта книга — увлекательное исследование, посвященное истории таинственной касты жрецов, негласно правящей миром испокон веков и по сей день. Задолго до возникновения письменности Излучающие Свет были носителями передовой культуры. Миссией этих избранных было сохранение древних знаний. Целью — не...
Тайная история мира
Тайная история мира
В древнем мире сакральные знания охранялись так же строго, как и ядерные секреты в наши дни. Владение ценнейшей информацией о научных и магических практиках древности позволяло посвященному обладать статусом полубога. На долю обычных людей оставались легенды и мифы, в которых были зашифрованы лишь...

Фасциатус (Ястребиный орел и другие)

Полезное » Фасциатус (Ястребиный орел и другие)

«ПРИКОСНУТЬСЯ ЩЕКОЙ…»

Су­щая нелеп­ость! восклик­нула пти­ца Си­мург. Как это судьба мальчика из Восточн­ых зе­мель мо­жет сочетатьс­я с судьбой девочк­и из Запад­ных!

(Хорас­анская сказка)

"10 марта. Здорово, Маркыч! Как оно?

…В здешних туркменских обстоятельствах все чаще и чаще задумываюсь над проблемой тоски по банальной лесной зоне у "европейского" человека, пребываю­щего в южных странах (а ведь здесь горы, и сейчас не жарко, и это не пески, не пу­стыня, это рай по сравнению с Ашхабадом, Небитдагом или Красноводском).

Наверное, действительно, все решает, где вырос, детский импринтинг. Не слу­чайно ведь на Руси отроку не разреша­лось отлучаться из дома до семнадцати лет. Потому что потом, уже куда бы ни занесло жизнью, осознание корней не раз­веется… У меня самого все более явственно всплывают в памяти Едимново, Островищи и Во­логда, я сам среди всего это­го и то, как мир постепенно расширялся, расширялся, расширялся из этих исходных точек, становясь все больше, все сложнее, но неиз­бежно утрачивая яркость наполняющих его образов. И оценивается все это сейчас совсем по–другому, чем тогда (там часто мечталось о неведомых странах, сейчас туда охота).

Да и позже все это было важно. Сам знаешь, каково в Балашихе сходить в леса прогуляться за станцию. Мы там с Лели­ком класса до девятого каждый день костры жгли за озером и курили подпольно, смачно прикуривая ароматизированную ку­бинскую дрянь ("Ким", "Висанд") от тяжелых головешек, серьезно просвечивающих потаенным красным огнем сквозь сизый пепел.

Узнать бы надо, откуда это название взялось Мазуренское озеро. Улавливаю я в нем отзвуки чегото бандитско–ша­ловливого, посвист какойто разбойничий. А назва­ние самой станции еще лучше: "Горенки"; прекрасное название, не за­мечаем уже по привычке.

Эх, как однажды на закате мы с Папаном (мне лет семь было) видели, как над этим озером десяток чеглоков на стрекоз охотились красота: у соколков этих на­столько маневренный полет, что за пилотажем и не уследишь; вывертываются в воз­духе, хватают когтистыми лапами пучеглазых стрекоз, а потом только слюдяные кры­лышки медленно падают на непо­движную воду, в которой небо отражается: половина озера синяя, а половина бордовая с закатной стороны. Сейчас и не увидишь ни одного чеглока в этих местах.

Вот видишь, меня зной до смерти не палил, бескрайние пески не окружали, змеи ядовитые не обвивали, я не корифей, но про леса и про озера вспоминается. Потому как сидишь иногда на бугре, и до горизонта ни кустика. А если и найдешь что, так чтонибудь стервозное, из одних колючек. И очень легко представить, как у людей возникает в соответствующих условиях мания "поваляться в травах, поймать карася или полосатого окуня, прикоснуться щекой ("как к девичьей груди") к березовому стволу"… Что еще? Насладиться "гладью озер, стремнинами рек, говором осин"…

Ведь это, знаешь ли, не так себе, переместившись в пространстве, гармонично вписаться в другую природу, в незнако­мый ландшафт, в жизнь иных людей. Зато ин­тересно. Оказываясь гденибудь вдали от дома, в чужих краях, каждый раз ощущаю щемящую невозможность прожить жизнь встречаемых там людей и пытаюсь взгля­нуть на все их глазами.

Комментарии (0)

Пока пусто