Новости

22 октября 2011
Открыты новые направления нашей работы: мемуаристика и публицистика.
подробнее »
6 сентября 2011
У нас день рождения, нам исполнилось три года!
подробнее »
18 августа 2011
Создана общественная лига, объединяющая ведущие гуманитарные образовательные центры.
подробнее »

Опрос

Какое направление для вас наиболее интересно?
Наука
Философия
История
Мемуары
Классика
Публицистика

Наука

Фасциатус (Ястребиный орел и другие)
Фасциатус (Ястребиный орел и другие)
Фасциатус название красивой и редкой птицы, известной в нашей стране как ястребиный, или длиннохвостый, орел. Он совмещает соколиное изящество, тело­сложение и быстроту полета с силой и мощью орла. Встретить эту великолеп­ную птицу можно в Туркмении, Казахстане, на юге Европы, в Индии и...
Излучающие свет. Тайные правители мира
Излучающие свет. Тайные правители мира
Эта книга — увлекательное исследование, посвященное истории таинственной касты жрецов, негласно правящей миром испокон веков и по сей день. Задолго до возникновения письменности Излучающие Свет были носителями передовой культуры. Миссией этих избранных было сохранение древних знаний. Целью — не...
Тайная история мира
Тайная история мира
В древнем мире сакральные знания охранялись так же строго, как и ядерные секреты в наши дни. Владение ценнейшей информацией о научных и магических практиках древности позволяло посвященному обладать статусом полубога. На долю обычных людей оставались легенды и мифы, в которых были зашифрованы лишь...

Фасциатус (Ястребиный орел и другие)

Полезное » Фасциатус (Ястребиный орел и другие)

ПТЕНЕЦ И ШУРАВИ

Этот очень ред­кий в Закаспийс­ком крае орел извес­тен мне только для Хорас­анского участка; здесь в 1892 году в средних чис­лах мая в хр. Асильма–Дат посчастли­вилось мне найти его гнездо; оно было вы­строено на очень высоком можжевеловом дереве, росшем в глухом тенистом уще­лье…; в нем я нашел двух птенцов, покры­тых еще пухом, но уже с повсюду пробиваю­щимися перьями.

(Н. А. Зарудн­ый, 1896)

"17 июня. Здравствуйте, Сэр!

Представляете, гнездо я всетаки нашел… Как говорится: "Мы строили–строили и наконец построили". И благодаря чему? Благодаря случайному стечению весь­ма неприятных обстоятельств. Парадокс. Хотя, кто знает.

Приезжаю на Средний Сумбар. Участок пять на пять кэмэ как на ладони огром­ные ветвящиеся ущелья, обозримые все враз. Место уникальное по ландшафту, но цивилизованное до неприличия: основная автомобильная дорога, от нее отвилок в горы, поселок. Что совсем хреново вдоль Сумбара пасека; пришлый люд отку­дато из другого района гонит деньгу: выставили улья, поставили рядом бочку с сиро­пом, который невинные пчелки прямиком качают к себе в соты, производя вроде как "цветочный горный мед". Короче, дрын зеленый, шурави они и есть шурави; прут на окружающую действительность как на буфет. Понятное банальное жулье, не за­служивающее упоминания, но меня выводит из себя сам факт: хамское использова­ние вечных природных механизмов, стоящих вне морали, в аморальных целях. Пче­лы не могут обманывать, но оказываются втянутыми в обман, что при всем моем ци­низме бесит меня, вызывая непреодолимое ощу­щение гнусности.

Короче, приехал, сидел–сидел, и что же Вы думаете? Высмотрел пару! У меня, можно сказать, торжественное событие, а они набрали высоту и за горизонт. Я ждал–ждал ничего. Встаю, саквояж на плечо, глубокий вдох и прямиком вслед за ними к горизонту вдоль одного из ущелий. Ноги до колен стоптал, шагомер мой весь истикался, фляги с собой не было сплошные трудовые будни. Ни фига. Красота непере–даваемая, но плюс тридцать три в тени, а тени нет. Птиц даже и не видел.

Возвращаюсь, плюхаюсь без сил на исходную точку; приготовился, сами понимае­те, в поте лица размышлять о диалек­тике бытия, а тут вижу: они опять летят. Мота­ются в пятнадцати метрах над домами, как будто так и надо…

Сижу, а у самого крыша едет: фасциатусы в поле зрения; я сижу; вокруг пейзаж; магнитофон на пасеке на подсевших батарейках тянет музыку которую вместе в Ка­буле слушали, абсолютно сюрреалистический бедлам, честное слово. Будто все, что раньше за последние годы бывало, не осталось в прошлом, а перемешалось с настоящим… В общем, бред Аза птиц просто животный страх: все время маячат на выстреле от пасечников. И не улетают никуда, вертятся здесь же, мои хорошие.

Сижу, смотрю сверху, изучаю с высоты человеческого гения жизнь орлов, природы и общества: вот одно, вот другое. А они летают, крутятся, всегда рядом, все синхрон­но: самец всегда за самкой, как тень.

Стемнело полностью; бинокль, во–первых, чужой, во–вторых, не двенадцати, а де­сятикратный: еле–еле самку углядел, как она уже в темноте, перелетая по скалам, на гнездо села. Хорошо еще, что углядел.

Переночевал у однорукого сторожа Нурсахата с ночным приключением (чуть до разборки с местными не дошло, но утря­слось; геройски погибнуть права не имел).

Утром, еще в темноте, кусок чурека откусил и бегом к гнезду. Представляете, в гладкой скале, посередине тридцати­метрового обрыва сферическая дырка от кон­креции! Сколько раз, мотаясь здесь, представлял, как уютно можно было бы укрыть­ся в такой дыре в подходящем месте. Конкреции эти как каменные ядра всех калиб­ров валяются повсеместно, а в скалах везде от них округлые емкости.

В нише (диаметром метра полтора) дно с наклоном внутрь, а основание чуть вы­ступает из скалы небольшим карнизи­ком: в результате птенец в гнезде совершенно незаметен снаружи (а прямо снизу и сама ниша с гнездом не видна).

Вопреки канонам, никакой особой гнездовой постройки, просто рыхлый веник зеле­ных веток, поверх которых с бестолко­во–гордым видом сидит птенец (маховые сан­тиметров по пятнадцать), длинноногий, как страус. (К слову: длинно–ногость хоро­ший полевой признак вида, бросающийся в глаза у сидящих птиц, которые почти все­гда держат корпус гори­зонтально, не опуская хвост вниз.) Я этого неофита сразу не­произвольно окрестил Васечкой и просидел на нем, не отры­ваясь, весь день под за­вязку. Закон подлости: последний день, трам–тара–рам…

Комментарии (0)

Пока пусто